Радистка Надя

Лабинская Елена Демьяновна (род. в 1924 г., г. Ярцево, Саратовская область)

В армию я попала добровольно. Сначала служила в банно-прачечном отряде, откуда попала в действующую армию, в Отдельный истребительный противотанковый артиллерийский дивизион. Мне повезло, что я попала в такую боевую часть. И здесь пришлось и белье стирать на солдат, и поварить.

…Вот сварила я ужин. На ужин всегда у нас каша или суп. А землянка моя – на передовой. Своим солдатам я должна два котелка отнести на передовую. Была ночь, март месяц, оттепель, снег черный, все развезло. Я беру два котелка и пошла. А сапоги кирзовые, быстро намокают, вода везде, я сырая вся уже. Иду-иду, а там ведь поле! Куда идти? Можно же и к немцам попасть! Я на четвереньки сяду и гляжу, куда мне идти. Немцы гирлянды пускают – освещают свою передовую линию, а я в это время наблюдаю, куда мне дальше идти, где мой бугорок, где моя землянка. Вот шла я, шла, и вдруг – бух в яму! Оказывается, я попала в большую воронку от разорвавшегося снаряда, полную воды. И я вся погрузилась туда выше пояса, а котелки держу над собой, чтобы не пролить суп, держу, не упала. Вылезла я из этой воронки, иду опять, чавкает у меня все, остановиться-то нельзя – ночь есть ночь.

Дошла я до этой землянки, ребята меня там встретили. А в землянке-то обогреться негде. В Белоруссии, на Смоленщине в землянках вода, нельзя даже окопы рыть. Я ребятам все отдала, они кушают, а я давай сапоги снимать. Сняла сапоги, вылила воду, выжала портянки – а сушить негде. Ну, посидела я, пока они поели, я эти мокрые портянки завернула, опять вся мокрая, как уточка, из воды вылезла и пошла. В этот раз не попала в воронку, дошла до кухни благополучно. А тут уж меня спасал котел теплый. Теплый котел без огня. Я на него живот положила, давай сушить. Сапоги, портянки тоже – все сушила на котле. Вот такие эпизоды на фронте бывают.

Когда пришла директива, что для дивизиона требуются люди на курсы радистов, я подала на имя командира рапорт, и он не отказал мне. Хотели нас учить на морзистов, училась я в Литве. Но когда разведка доложила, что немцы уже завтра идут в наступление, нас всех разобрали по частям, и мы стали радистами-микрофонщиками. Но я не жалею, в наступлении моя радиостанция работала отлично, всегда я получала одни благодарности, да и жизнь она мне спасала.

В одном местечке надо было перебежать через дорогу под пулями, да еще на дороге стоял немецкий танк и расстреливал всех, кто перебегал. И вот когда мы пробежали уже этот опасный путь и встретились в овраге все, начались шутки, смех. И мне ребята говорят: «Надя, у тебя (Надя, Надежда – это мое позывное имя было; у меня и другие были – Рига-5, Хрусталь, Певица) пули рикошетом летят от спины!». А у меня на спине ящик с рацией – 8 кг, а второй ящик – 12 кг – нес второй радист.

Я со своей радиостанцией и до дивизиона, и после была два раза в окружении. Окружения тут, в России, были небольшие, на несколько часов. И наши прорывались к нам опять-таки благодаря моей радиостанции. Связь на фронте – это все равно, что воздух, нужна всегда. Разведчики докладывают, я даже сама докладывала по рации, хотя мне не положено было, как простой радистке, это говорить. Командир пятого корпуса, к которому мы относились, меня спрашивает: «Скажите, где вы находитесь?». Я отвечаю: «На старом месте. Дайте нам подкрепление, огурцов». Огурцы – это снаряды. А он говорит: «Как так, на старом месте? Разведка докладывает, что там противник». – «Правильно, наши к нам идут, противник их отбивает. А за противником-то мы, живые люди, сидим».

Второй раз я была в окружении в Восточной Пруссии. «Господский дом» – мы так его назвали. Сад большой, подвезли туда штаб дивизии уже, думали, что танки немецкие отступят. Танки были в двухстах метрах от дома, били прямой наводкой. Раненых, убитых было, конечно, очень много. Трупы, стоны…

А перед этим, чтобы попасть в этот господский дом, мы ехали на машине. Куда едем, не знаем. Поднялись на горку, а нас как начали прямой наводкой бить из танка! Я думаю: «Что же я в машине со снарядами оказалась одна?». И еще лейтенант по связи попал со мной. Лейтенант в щель между ящиками забился, а я, как колобок, катаюсь по снарядам по этим с рацией. И вот мы должны уже перекресток перепрыгнуть и прямо к немцам в руки попасть. Но вдруг в это время повернула я голову и смотрю – кто-то нам машет плащ-палаткой, мол, сюда, куда вас черти несут?! А мы прямо едем, а прямо – немцы. В это время немцы перестали бить по нам, хотели нас живьем взять. Мы когда заметили эту плащ-палатку, постучали по кабинке шоферу, он молодой солдатик, без командира ехал. Сразу среагировал – мы на такой скорости летели, и вдруг влево – бух и повернули. И машина на такой скорости даже не опрокинулась! Мы врезаемся в этот дом. Немцы опомнились, и как давай по нам бить, а мы уже за домом. Правда, мне было тяжеловато: с машины меня солдаты под руки снимали.

Провели в дом, а там такая кладовочка маленькая, кафельная плитка красивая. Ну, я думаю, сейчас размещусь, свою радиостанцию разверну, мне же нужно связь давать каждые пятнадцать минут. Сидит там наш доктор. Я: «Доктор, подвинься!». А у него глаза от испуга чуть из орбит не выскочили, от растерянности говорит: «Садись на меня, садись на меня!». Тут пришли солдаты, забрали меня и провели в подвал, где было полно картошки и соломы. Я села на эту солому, стала радиостанцию свою ставить, и тут немцы прорывают нашу оборону, и их танки пошли на нас. Подошли совсем близко, даже наши пушки, которые были в саду, не могли стрелять, потому что очень близко. Солдаты наши, артиллеристы, пошли врукопашную с немцами. Но мы в окружении оказались. И радиостанция опять моя выручила.

До окружения народу был полный подвал, а когда стало понятно наше положение, все рассыпались кто куда, и в подвале нас осталось совсем мало – что будет, то и будет. Я только все говорила своему радисту-напарнику Аркадию Бирюлеву: «Не оставляй меня в живых! Стреляй по радиостанции и по мне!». Я нагляделась там, в тылу у немцев, как издевались.

В конце концов, когда я соединилась и попросила подкрепление, меня командир корпуса спрашивает: «А у вас кто-нибудь из офицеров есть в этом подвале?». Я говорю: «Есть, командующий артиллерией дивизии Колмаков». – «Попросите к микрофону его!» Я попросила из другого отсека. Он подошел, объяснил обстановку. Нам дали подкрепление сразу, и к четырем часам утра нас уже освободили.

Записала Валентина Богданова,
г. Ярцево, Саратовская обл., 2005 г.

Все материалы раздела:

• Первый бой